Забытые герои несуществующей страны, но все равно — герои: Киевлянин вместе с друзьями 49 дней в шторм дрейфовал в Тихом океане, а потом получил ключи от города Сан-Франциско

7 марта 1960 года – одна из уникальных дат в истории, связанных в драматическими и отчасти курьезными событиями, пишет STATUS QUO.

В этот день завершился 49-дневный дрейф в океане самоходной баржи, на борту которой находилось четверо военнослужащих, среди которых был 21-летний киевлянин Анатолий Крючковский.

Позже Анатолий Федорович вернулся в Киев и с 1964 года работал заместителем главного механика на судостроительном заводе «Ленинская кузня».

Младший сержант Асхат Зиганшин, рядовые Анатолий Крючковский, Филипп Поплавский, Иван Федотов… Те, кто постарше, конечно же, помнят эту легендарную четверку…

В марте 1960 года сообщения о ней были на первых полосах газет всего мира. Журналисты не скупились на восклицательные знаки: действия этих парней в условиях, которые сегодня принято называть экстремальными, вызывали искренний восторг и удивление.

Даже краткая — в десяток строк — информация о них на страницах советского энциклопедического словаря тех лет и та не лишена восторженных эпитетов: «…Во время вынужденного 49-дневного дрейфа 17 января — 7 марта 1960 г. в бушующем Тихом океане (от Курильских островов до места спасения американским кораблем — 16000 км) …проявили исключительное мужество и героизм».

17 января 1960 года в заливе около курильских островов разыгрался сильный ураган. Со швартовки была сорвана самоходная баржа Т-36. На ее борту находилось четверо военнослужащих: мл.сержант Асхат Зиганшин и рядовые Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Иван Федотов.

Экипаж боролся со стихией десять часов, пытаясь пристать к берегу. Но волны достигали 15 метров. Барда была повреждена и лишилась хода.

На второй день дрейфа экипаж баржи провел инвентаризацию запасов провизии. Запасы составляли: 15-16 ложек крупы, немного хлеба, банка консервов и некоторое количество картошки.

В пищу пошло все, что хотя бы отдаленно напоминало съестное — кожаные ремни, несколько пар кирзовых сапог, мыло, зубная паста.

Дрейф продолжался 49 дней.

7 марта 1960 года истощенные и обессиленные люди были подобраны американским авианосцем «Кирсердж».

Авианосец доставил военнослужащих в Сан-Франциско, где у них неоднократно брали интервью, а также была устроена пресс-конференция, где члены экипажа баржи, одетые в гражданские костюмы, предоставленные правительством США, отвечали на многочисленные вопросы, связанные с данным происшествием и с чудесным спасением.

Каждому из четверых было выдано по 100 долларов, которые они потратили во время экскурсии по городу. Затем военнослужащих отправили в Нью-Йорк, из которого они отплыли в Европу.

Из Европы участников дрейфа, уже в военной форме, доставили в Москву, а затем, после медицинского обследования, их вернули в свою часть. Таким образом герои совершили кругосветное путешествие.

Четверка бойцов пару лет по популярности соперничала с ливерпульской четверкой «Битлз» и первым космонавтом Гагариным.

Владимир Высоцкий посвятил знаменитому происшествию в океане песню.

Суровей, ужасней лишенья,
Ни лодки не видно, ни зги.
И принято было решенье —
И начали есть сапоги.

Лежали все четверо в лёжку,
Ни лодки, ни крошки вокруг,
Зиганшин скрутил козью ножку
Слабевшими пальцами рук.

На службе он воин заправский
И штурман заправский он тут.
Зиганшин, Крючковский, Поплавский
Под палубой песни поют.

И вдруг — не мираж ли, не миф ли? —
Какое-то судно идёт!
К биноклю все сразу приникли:
От судна летел вертолёт.

— Вообще в нашей истории много случайного. — вспоминал потом Анатолий Крючковский, — И незапланированный спуск на воду, и то, что наша, не рассчитанная на океанское плавание, баржа выдержала удары шторма, и неожиданная встреча с американцами…

На 45-е сутки плавания мы ведь видели вдали корабль, пытались привлечь его внимание — зажгли костер из шин, — но он прошел мимо, хотя должен был нас заметить.

В следующие дни такая история повторилась еще дважды. Скрывать не буду — временами меня охватывало отчаяние: «Неужели нам никто не поможет?»…

И вот 7 марта (по нашим подсчетам выходило 8-е — не учли, что год был високосным) лежу в кубрике и вдруг слышу шум авиационных моторов. К тому времени то у одного, то у другого из нас уже возникали слуховые галлюцинации, и вначале я подумал, что эти звуки мне кажутся. Даже не стал ничего говорить ребятам. Но и кто-то из них тоже услышал этот шум.

Все вместе, поддерживая друг друга, выбрались на палубу. Смотрим — и правда, самолеты, а чьи — разобрать не можем — ослабло зрение. Самолеты покружили, покружили и улетели, а потом появился вертолет. Вначале мы решили, что раз авиация летает — значит, где-то рядом берег, но затем кто-то из ребят заметил вдали корабль.

Это был американский авианосец «Кирсардж». Огромный — ничего подобного я раньше не видел. Когда он подошел к барже ближе, с него трижды прокричали по-русски: «Помощь вам!» Потом над нами завис вертолет.

С него на палубу баржи опустили трос с петлей — что-то типа хомута — и лебедкой, по одному, подняли нас на борт.

Там за нас взялись врачи. Какая-то особая помощь никому из нас не понадобилась. Отощали мы порядком, но общее состояние оставалось нормальным. Когда меня взвешивали, смотрю: что-то весы показывают еще больше, чем я весил раньше. А шкала-то на них в фунтах. Когда пересчитали, то получилось, что я потерял 27 килограммов.

Примерно на столько же похудели и ребята… Первые дни мы все лежали в одной палате и почти не поднимались с кроватей. А когда встали на ноги, а потом нас расселили в две каюты, появилась возможность встречаться с экипажем. Правда, английского никто из нас не знал. Помог американский сержант Васыль Гетьман — его родные были выходцами из Западной Украины — и еще один член американского экипажа (уже не помню его звания) Владимир Кузнецов — он был из семьи русских эмигрантов.

Общение с экипажем оставило теплые воспоминания.

Американцев же что поразило: подняли нас на борт «Кирсарджа» — а мы грязные, заросшие, в валенках — впечатления цивилизованных людей, наверное, не производили, но подали Филиппу кружку с водой — он глоток из нее отпил и передал по кругу остальным. Не одичали!

И сегодня помню, какой вкусной показалась мне та вода!

 

Share