А на пути моем — СТЕНА. Это особое место в Киеве, да и во всей Украине. Чужие здесь не ходят… Приходите и вы, с детьми и внуками… Чтобы помнили

«А теперь серьезно…

Стена Памяти уникальное место. Место в котором все свои.

Ты стоишь и ищешь по датам…август 14-го… Слава Украине,товарищ полковник…

Сентябрь…январь 15-го  — привет, Игорь…Мы им от души за тебя наваляли и ещё добавим…

Март, апрель..Ага.. вот — Тымко и Гуменюк…

Июль 16-го — привет, Булька…

Идёшь вдоль стены от 20-го года к 14-му… Рядом с тобой идут, стоят или сидят матери и жены, плачут матёрые дядьки, на счету которых добрый десяток голов, снятый за своих побратимов.

Стена — это как семья. Те, кто пришел, — они свои.

Да, есть там разные разногласия по поводу текущей ситуации и не только, но они остаются где-то позади и на самом деле не значат ничего.

Почетный караул, подсолнухи… Портреты на стене и портреты в руках. За полчаса, пройдя вдоль стены, можно узнать о войне больше,чем о ней рассказано в книгах, Фейсбуке и в кино. Тут история живая.

-Эй…а это ты? Пулеметчик? Ты меня не помнишь? В Дебальцево?…

Стена как место Памяти и место Истины. Место где нету фальши. Место абсолютной свободы — без политики, договорняков, лидеров общественного мнения и прочего говна,которым нас пытаются кормить.

Все по-честному. Поэтому у Стены ты встретишь только Честных.

Горжусь тем,что имел Честь, хоть немного, но быть причастным к ее созданию».

Это написал на своей странице в Facebook Иван САВЕЛЬЕВ — легендарный «Дядя Ваня». Те, кто воевал, не важно на каком участке фронта и в каком подразделении, его знают или о нем слышали. Он — мастер по изготовлению стрелкового оружия.

Еще 4 года назад, в 16-м, в Цензор.нет он рассказывал о себе:

«На фронт я добровольно пошел. 11 батальон «Киевская Русь», где я служил, тогда был батальоном территориальной обороны. Он зашел в зону АТО шестого июля 14-го года и занял позиции на горе Карачун, под Славянском, поменяв 95-ую бригаду.

У «Киевской Руси» были большие проблемы с тяжелым стрелковым вооружением, часть из которого была абсолютно новой и надо было знать, как им пользоваться, а другая часть не стреляла, потому что оно старое.

А всего в батальоне было, грубо говоря, полтора специалиста, который умел это все собрать-разобрать. Я по армейской специальности — мастер по стрелковому оружию и средствам ближнего боя, поэтому, когда один из моих хороших друзей, Василий Назаренко, попал в этот батальон, попросил меня проконсультировать их по телефону.

И я две недели что-то там им рассказывал. В батальоне была проблема с навыками обращения с оружием, поэтому вскоре я приехал туда с волонтерами и остался.

Мне стало плохо, когда я посмотрел на все, что тогда происходило в армии. В лучшем случае, люди научились стрелять из автоматов. Даже, например, на СПГ вообще некого было поставить, поэтому пришлось обучать.

В августе 14-го года были моменты, когда батальон врубился в довольно тяжелые бои — пошел вперед, зашел за Дебальцево.

15 числа у нас погиб комбат — попал в засаду, а 19 штаб батальона расстреляли в упор из «Градов».

Это было как раз на праздник Спас. Никто не погиб, но было больше десятка раненых.

У нас тогда сгорело большое количество техники, но мы дошли до самой крайней точки — ГОК Фащевка.

Территорию там полуокружили сепаратисты — вот тогда-то мы повоевали! Мне пришлось участвовать в боях, потому что ситуация обострилась довольно серьезно.

Поскольку я умел пользоваться оружием, меня поставили старшим расчета СПГ, который расположили по направлению вероятной танковой атаки противника.

Когда мы уже отошли от Фащевки, заняли линию, на которой армия стояла до самого конца, — это Чернухино.

Был у нас там такой блокпост 0111 — это между постами Балу и Чернухино. Туда меня тоже посылало командование батальона — довольно тяжелое место.

Из 28 человек, за период пока я там был там, осталось — 15. Двое погибших, остальные — раненые.

Это случилось вначале сентября 2014 года.

Я получил задание — поехать на этот блокпост, оценить возможности его усиления, что там можно сделать.

И я оценил, что надо ставить крупнокалиберные пулеметы — начальство разрешило. Мне выделили бойца, которого я быстро обучил. Мы оборудовали позицию, и надо было пристрелять пулемет.

Ребята показали мне, в какой стороне стоит противник. Есть такой боеприпас, МДЗ — разрывной, в зависимости от того, куда он попадает: в землю, дерево, бетон или броню, этот боеприпас разрывается с абсолютно разным звуком. Если ты тренированный пулеметчик, то можешь корректировать дальность и понимать, куда ты попал, анализируя звук.

В общем, мы обстреляли противника, попали раз, попали два, потом у них что-то взорвалось — и началась серьезная атака с их стороны.

Они очень обиделись — отвечали и из пулеметов и АГСов. Когда стало совсем туго, подъехал наш танк, и уже вместе с танком мы отбили атаку.

На тот момент нас было, наверное, три танкиста и где-то человек 14 бойцов, а со стороны противника до 30 человек.

По итогам этого мероприятия, когда я вернулся в штаб батальона, меня посадили под условный арест. Сделали это потому, что мне особо никто не давал никаких указаний устраивать «войнушки». Я вышел за рамки своей задачи.

А еще комбат нервничал, потому что я вообще-то гражданский. У меня военного билета не было, был только паспорт. Помню, как он сказал: «арестовать его пусть тут посидит, чтоб я его видел, а то еще где-то чего-то натворит».

Помимо этого, только-только закончились события под Иловайском и началось какое-то очередное перемирие, а я его феерически не придержался.

Я посидел в штабе часа три, а потом это всем надоело и меня отпустили. И таких проделок на моем счету было немало.

Пока я еще находился в Киеве, активно участвовал в изготовлении самодельных бронеавтомобилей, которые мы использовали на фронте.

В метро сейчас есть плакатик: мужик стоит в каске, балаклаве и торчит ствол ДШК, а еще на фото бронеавтомобиль 11 отдельного бата «Крокодил». Я сам этот ДШК туда ставил и воевал на этом БТРе на 0111 блокпосту.

Я ведь, до войны 14 лет проработал в Киеве главным инженером завода на частном предприятии «Термопласт», который находится на Судостроительном заводе.

Увлекался военной историей, различными типами оружия. Изучил это все, особенно тяжелые пулеметы. И эти знания пригодились. Плюс еще занимался военно-исторической реконструкцией, то есть я не только оружие знал, но и тактику.

Летом я не воевал официально, потому что кроме работы вел еще ряд проектов в Киеве по броневикам, по пулеметным станкам. Это была волонтерская организация, в которой участвовал не только я, но и другие волонтеры — Володя Пацера, Макс Мясников.

Первый броневик, который мы сделали, «Кузнечик», сейчас находится в музее Вооруженных Сил Украины.

Вообще, все наши машины ездили и воевали. Только для 11-го бата мы сделали 4 броневика. Еще делались рейдовые машины для 93 бригады и для 54 ОРБ.

Есть такой боец Птах Метис, когда была тяжелая ситуация в Дебальцево, он на одном из наших броневиков в каком-то проулке нарвался на вражеский танк, лоб в лоб практически. Машина была изрешечена осколками танковых снарядов, но Птах Метис на ней из боя выехал.

Я продолжаю заниматься волонтерским проектом, который на самоокупаемости просуществовал 15 месяцев. Наши бронемашины заказывают разные подразделения армии. Но за все 15 месяцев ни один из моих партнеров не получал зарплаты».

Практически о каждом, кого можно было вчера встретить в Киеве у Стены памяти, стоит писать, снимать фильмы…

Но главное — их надо беречь. И помнить тех, кто стоял рядом с ними плечом к плечу все эти 6 лет…

Как хочется, чтобы к Стене Памяти у Михайловского золотоверхого собора не прибавлятись новые секции.. Как хочется…

 

Share